«Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Выпуск 7 (октябрь 2013)

епископ Михаил (Семёнов)

Святые

Мы все чтим святы́х. Одного святóго мы считаем своим особым покрови́телем, носим его имя. Но достойно ли наше почитáние их свя́тости и их чистоты?

Начну со святóго, имя которого мы носим. Я спрашивал нескольких старообря́дцев (о синóдских, конечно, не может быть даже и разговора): какой ваш святóй? Когда он жил? В чём его житиé? И со смущением видел, что они не знают или знают плохо.

Но тогда как же вы мóлитесь ему? Можете ли вы моли́ться горячо и сознательно, не имея пред собой живого óблика святóго, не представляя его себе в его житии́, в его пóдвигах?
Очевидно, что в таком почитании есть какая-то прорéха - грустный недостаток. Я обращал внимание на то, что в свя́тцах очень часто совпадают в один день несколько святы́х одного и́мени. Иногда это случайность, но часто думаю: случайность ли?

Христиане прошлого часто до такой степени близко подходили душой к одноимённому им святóму, так «очарóвывались» его óбликом, что, следуя по стопáм их всю жизнь, и уходили ко Христу в новую жизнь в день их смерти, воспоминая об их «исхóде». Умирали в день, когда особенно помнили своих святы́х.
Вот это было истинное почитáние святы́х святы́ми. Но что говорить о Пи́менах Печéрских, следовавших до конца за Пи́менами Вели́кими. Это люди необыкновенные.

Я даже знал одного полуязы́чника-христианина, совсем невéжественного, который умел, однако, идти за своим святы́м (о нём недавно рассуждал с моих же слов, записанных мной лет пять назад, один журналист).
Человек этот был безграмотный, не то чуваш, не то черемис, отцы которого были язы́чники. И который в одном захолýстном старообря́дческом прихóде узнал о Христе. Звали этого человека Никóла. Мало знал он и о Боге, и о Христе, и о св. угóднике Никóле. Но вот кто-то внушил ему, что он - Никóла и что, значит, самый ближний его святóй - святи́тель Никóла, что ему надо знать жизнь святóго Никóлы и ему подражать.

Никóла нарóчно сходил на базар - вёрст за десять пешком. За гри́венник купил книжку про Никóлу и за пятак «нанял» мальчика-школьника прочесть ему два раза.
Слушал Никóла книгу, как, наверное, слушала когда-то Мария слова Госпóдни у ног Гóспода. И сразу как-то переменился; даже лицо стало другое: светлое и осмы́сленное. Я бы сказал - стало из язы́ческого, полузвериного, христианским, человеческим.

Пленило его душу то, что вообще всех пленяет в угóднике Никóле. Его ми́лостивость. Недаром св. Никóлу и зовут ми́лостивым. Он покоряет именно своим полным любви и ми́лости óбликом.
Вот, в одном сказáнии, он останавливает руку палача, спасая троих от лю́той смерти. Вот он ночью крадётся, чтобы подкинуть в бедную хижину мешок с деньгами, и этим спасает от гибели трёх девушек. Далее... Он спасает погибающего на море.
Он весь ми́лость. И этот особенный ми́лостивый óблик втесняется в душу дикого Никóлы. Все «слова», какие по складам читал школьник, он складывал в душу свою. И вот, прошло с неделю, может больше, началось в деревне странное. Два мужика в самую страшную минуту, когда за пóдати хотели свести коровёнку (лошади не было), нашли на окне по пятнадцати рублей. Решили, что Бог послал; но через кого?
Как-то узнали, что Никóла одну из своих лошадей продал. И догадались.
- Да что ты, с ума, что ли, сошёл?
- А как же. Это он, бачка (отец) Никóла, велел!
И говорит просто и без всяких сомнений, уверенный, что иначе поступить не мог. Никóлу прозвали «дурачком», но он остался при своем мнении: как принял имя, то делай, как твой «бачка–áнгел» велел. Вот это пóдлинное слéдование за святы́ми.

Но есть ли, часто ли такое следование за святы́ми? Я ещё видел такое подражание святы́м, желание подражать у детей. Но у взрослых, увы, ничего не остаётся от этого детского, чистого и подлинно христианского отношения к памяти святы́х.

Я говорил о святóм, имя которого носим, но и все святы́е для нас - указатели пути, проводники, за которыми мы должны идти. И в этом - лучшее их почитáние.
Прикладываться к их икóне, к их мощáм необходимо с одной мыслью: а иду ли за ними, подражаю ли им, не есть ли моё лобзáние - лобзáние Иуды, чтýщего святы́х устами и предающего и их, и Учи́теля их делом.

Вспоминаю один случай.

Мýченик Внифантий был грешник. Но вот, по поручению своей госпожи, с которой он делил тяжкий грех, Внифантий пошёл в чужой город за мощáми свв. мýчеников.
Одна мысль, что он должен коснуться такой святы́ни, изменила Внифантия. Он начал думать: «Да достóин ли я коснуться святы́ни, не оскорблю ли я своим прикосновением святы́х?» И он решил бросить грех и покая́нием смыть с себя сквéрну, дáбы достойно коснуться устами свв. остáнков.
Но далее стал думать и ещё: я чту свв. мýчеников; вот я хочу дом свой освятить этой святы́ней. Но ведь почитание есть подражание. А я думал ли когда о подражании святы́м?
И в результате этих мыслей рабы́ принесли Аглаиде остáтки самого Внифантия, около свв. мощéй мýченических себя отдавшего на мýки за исповедáние Христа (память 19 декабря).

Помолимся и мы святы́м, чтобы они помогли нам чтить их не одними устами и свéчечками...

Свéчечка? Святóе это дело. Но представьте себе, что вы в память св. Спиридония (память 12 декабря) ставите свéчечку от труда непрáведного, от торговли нечéстной. Не будет ли такой дар только оскорблением святóго, который при жизни своей столько раз проповéдовал о честной торговле.
Ясно, что рядом со свéчечкой нужен ещё дар послушáния зáповеди его.

* * * * * * *

Святы́е? Но зачем нам почитáние святы́х? - скажет кто-нибудь. - Они умерли, и как они могут помочь нам?

Мы в позапрошлом году писали, что святы́е не мертвы, а жи́вы.

«Веря в жизнь души́ после смерти, мы не можем не верить, что умершие сильные и святы́е, познавшие правду жизни, - с нами, около нас, смотрят на землю жалеющими очáми, смотрят и видят. Мы не верим даже, а знаем, что это так, что это правда, что с этими умершими дóлжно говорить, как с живыми, и услышат они и нас, и скóрби наши.
Не было ли бы нелéпостью отрицать, что душá живая, хотя оставившая тело, может подойти к нашей душе, говорить с ней, помочь и спасти́? Что может мешать этой беседе двух человеческих душ, когда допускают, верят (одинаково и толстóвцы, и протестáнты) в возможность беседы дýха человеческого с Бóгом
».

«Святы́е - это люди, и потому не могут пройти мимо душ страдáющих, озлóбленных, до безобрáзного падéния ослабéвших и уступивших порóку, - они идут прямо туда; спешат на безсловéсные зóвы ги́бнущих душ.
Не для земли зажжены далёкие звезды, но светят в безконечных пространствах, они и земле шлют свой блеск; так и святы́е, свéтлые душóй, пребывáя в Дýхе в мире инóм, в светлом мире, они не остаются не внимáющими глухой борьбе гибнущих здесь в позóре
».

Они идут на крики, поднимают падающих, направляют в новое рýсло их жизнь. Берут за руки, как детей, не умеющих ходить, и ведут туда, куда пришли.

 

 



ПОИСК В ИНТЕРНЕТ
 
 

 
  ©  2004 –  Сайт «Чёрный монах»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2010 –  «Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2004 –  Дмитрий Чапуровский
Ссылка при цитировании обязательна
  Flag Counter   Рейтинг@Mail.ru Рассылка сайта 'Чёрный монах' Студия ARST Project