«Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Выпуск 12 (октябрь 2017)

ТАЙНА ЧЕРЕМШАНСКОЙ ТИШИНЫ

Былое Черемшана

(Анонимная статья из журнала "Церковь" №52. за 1913 г.)

Вечерéло...

В женской оби́тели цари́ла тишина. Лес, тёмной рáтью обступи́в оби́тель, угрю́мо молчал. Вдали́ виднéлся пруд. Нет-нет, послы́шится оттýда плеск воды́, квáканье лягушки...
Из кéлий, причýдливо располóженных у поднóжий привóлжских возвы́шенностей, не доноси́лось ни звука. Кóе-где замелькали огоньки́, давая знать, что здесь жизнь не совсем замерлá.

Пробрелá старенькая, вся сгóрбившаяся от мнóгих лет трудóв, моли́тв и постóв и́нокиня, постукивая клюкóй по нáстланным доскам. Ни́зко поклони́лась, посмотрела удивлённо на меня и снóва ти́хо-ти́хо побрелá.

Здесь цáрство покóя. Мир, с его кипýчим водоворóтом, с грехóвными прéлестями, полным вся́кого соблáзна, забы́т, оставлен. Сáмая мéстность располагает к созерцáтельной жизни.

Оби́тель расположи́лась в лощи́не, обложенной тесной подковой - невысокими горами, покрытыми густым ли́ственным лесом. Вдали́, верстáх в семи́, катит свои шумные вóды могучая красавица Вóлга в далёкий Кáспий. Но из-за лéса и возвы́шенностей из оби́тели не видно красавицы реки́. Видишь гóры, лес и синее небо. Посредине лощи́ны текýт ручьи́, прóзванные Черемшáнскими. Вода в них ди́вная и слáвится на всю окрéстность...

*

Я подходи́л к покóям мáтушки Фелицáты, владелицы земли́, где помещáется оби́тель.

Из покóев вы́шла молóденькая “бели́чка”, óтданная на “пóслух” и “вы́ученье” благочести́вой семьёй из окрéстных деревень.
- Мáтушку Фелицáту могу я увидеть?
- А как о Вас доложи́ть?
Я назвал себя.
- Можно, отчегó нельзя? Крéстник её будете, знаем-знаем, кáк же! Подождите, присядьте вот на скамéечке, а я сбéгаю, доложý о Вас.
“Бели́чка” скрылась в дверя́х.

Я присéл. Целый рой воспоминаний пронёсся у меня в голове. Рáннее детство провёл я здесь.

Вспоминались бéганье людей, пря́танье икóн, книг, когда приходило извéстие, что éдет “власть”. Испýг на лицах стáрших передавался и мне. Я, дрожá от страха, боя́сь заплакать, забирался куда-нибýдь подальше в ýгол и закрывал лицо руками, думая, что теперь не увидит меня стрáшная гóстья-“власть”...

- Мáтушка Фелицáта принимает. Иди́те, они Вас ждут, - мимохóдом, не останавливаясь, проговори́ла “бели́чка” и быстро скрылась в тени деревьев.

Я поднялся. Как пройти́, я знал…

*

Фелицáтины покóи непосрéдственно примыкáют к хрáму, помещаются над вхóдом в храм, из её покóев ход на хоры́, где мáтушка и мóлится.

Отвори́в дверь, я поднялся по лестнице; дверь, ведущая в самую кéлью, была открыта. Вмéсто слов: «Можно войти́?» - я произнёс: «Гóсподи Исýсе Христé...».
- Ами́нь! - послышался в ответ стáрческий голос, в котором чýвствовались влáстные нóтки.

Я вошёл, сделал три поклóна по направлению к стари́нным, тёмным ли́кам икóн...

- Христóс посреди́ нас, - проговори́ла, встречая меня, 85-летняя старȋшка, невысокого рóста, тонкая, но всё ещё стрóйная, живáя. Её красивое, одухотворéнное стáрческое лицо с ýмными карими глазами лáсково улыбалось мне.
- Есть и бýдет, - отвечал я.

- Прости́, крéстник, задержала тебя. Недáвно отмоли́лись вечéрню; отдыхала немнóго. Тёпленькую води́чку с просви́ркой кýшала. Садись вот здесь, ря́дом со мнóю. Побесéдуем. Быть может, последний раз ви́димся-то. Старá уж стала, мнóго-мнóго уж годóв-то протеклó, мнóго воды́ утеклó, мнóго гóря пережилá и чужого повидáла. Вот и колоколóв дождались, и монастырём стала наша оби́тель в бумагах назывáться, а то всё считалась мои́ми дáчами. «На Фелицáтиных дачах мóлятся, архиерéй слýжит», - сейчас же óбыск. Эх, жизнь, жизнь была, - проговорила всё это скороговóркой стáрица и задумалась...

- Ну что, кончил учи́ться?
- Кончил.
- Теперь куда же думаешь?
- Да думаю в сослóвие прися́жных повéренных записáться.
- Это что за повéренные? Это которые прошéния-то пи́шут?
Объяснять ей назначéнье повéренного было делом дóлгим и нелёгким. Я поэтому промолчал. Она вопроса не повторяла.

- Крёстная!
- Что, дорогóй?
- Скажи́те, вот Вы упомянýли, что мнóго приходи́лось переживáть Вам, мнóго гóря ви́деть своего и чужого. Не повéдаете ли мне о сéм: хочется узнáть хорошéнько Ваше прошéдшее.
- Я и сама рада поговори́ть об этом. Умрёшь - в моги́лу унесёшь, так никтó и не узнáет, что пришлóсь увидáть на своём векý.
- Да, вéрно, крёстная, - поспеши́л согласи́ться я.
- Старá стала, всегó-то и не упóмнишь и не расскажешь срáзу.
- Были, поди́, гóрести и напáсти на наших влады́к; не расскáжете ли об этом что-ли́бо?
- Как же, как же. Бед мнóго пережилá от “властéй”-то. Но начнý по порядку.

* * *

Наша фамилия Тóлстиковы.
Дворя́нами раньше в старинý чи́слились; крестьян при Екатерине имéли. Но всё оставили, посели́лись здесь и стали моли́ться. Зéмлю-то за нами сначала считали и всё не трогали.
При Пáвле при́няли стáрую вéру. Перевели нас в мещáнское сослóвие, но не гнáли крéпко.

Много в эти гóры приходило спасáться, и сейчас ещё сколько пещéр-то в горáх сохрани́лось! Раньше жили там стáрцы и стáрицы, моли́лись, спасáлись, на свет Бóжий по месяцáм не выглядывали. Христолю́бцы из деревéнь носили пи́щу и питиé им: поставят в пещéру и уйдýт.

Мáтушка моя понастрóила кéльи, принимала си́рых и убóгих, моли́лась вмéсте с ни́ми. Скит мáлый завела. Умирая, завещáла мне с тёткой продолжáть святóе дело.
Пóсле “влáсти” приходили спрашивать: что, есть ли у нас бумаги на право владéния си́ми зéмлями? Тётка ответила им: «Владéем от Адáма лет, и бумаг посемý нет». Поговорили-поговорили, потревóжили-потревóжили, да и укрепи́ли за нами зéмлю сию́ по дáвности. Много хлопóт тогда при́няли.

Когда митрополи́т Амбрóсий-то перешёл к нам из Греции, стáвленников его мы тогда же и при́няли1.

* * *

Первым-то быль у нас епи́скоп Софрóний2. Потóм влады́ка Афанáсий3. Он в шестидесятых годáх жил и управлял епáрхией. Много раз хотели его “слови́ть”, да всё никак не удавалось. А за что, - никáк не придумаю.
Моли́ться по-стáрому не давали. Вот и поди́. Как не считать было анти́христовым временем!

Влады́ку Афанáсия оди́н раз было совсем “слови́ли”, да Госпóдь милосéрдый спас егó у нас.

Моли́лись мы раз с ним. Собóрная слýжба была. Влады́ка-то горячó моли́лся.
Я стою́ неподалёку от олтаря́ похóдной цéркви; цéрковь в молéнной расстáвили. Подбегает ко мне стóрож, весь дрожи́т, запыхáлся, взмок: мы его у городской дорóги караýлить поставили; неровён час, кто приéдет из начáльства. Так оно и случи́лось. «Фёкла Евдоки́мовна (я “бели́чкой” тогда была), Фёкла Евдоки́мовна, власть éдет! Скоро здесь бýдет. Все переодéты. Éдут не спешá. Колокольчики подвя́заны. Испрáвника по голосу узнáл. Пробежал “трóпкой”, побли́же, сказáть тебе. Сдаётся, влады́ку пымáть хотя́т». Мéдлить было нéчего. Сообщили влады́ке.

Слýжбу прервáли. Святи́тель скóро разоблачи́лся. Свéчи, лампáды потуши́ли. Антими́с схорони́ли.

Влады́ка хотел бы́ло со свои́м смирéнием отдать себя на пропинáние, но ему напóмнили о пáстве Христóвой, о том, что святи́телей у нас нет почти́ совсéм. Провели мы его в мою кéлью - под полови́цей был у меня потайни́к; открыли полови́цы, он там и помести́лся.

Не успели мы влады́ку спрятать, как у моей кéльи остановилась трóйка. Вы́скочили из неё, да пря́мо в молéльню, а там всё убрали; не успели только убрáть облачéние влады́кино.

Засвети́ли огонь. Один из них спроси́л:
- Что-то лáданом пáхнет, моли́лись?
- Да, мол, моли́лись.
- А кто служи́л?
- Сáми, без свящéнников.
- Нет, у вас ваш архиерéй должен быть.

Зашли в похóдную цéрковь.

- Чьё облачéние? Это у вас архиерéй?
- Нет, - говори́м, - его у нас нет.
Моя тётушка была вóстрая на язык, говори́т им, а сама улыбается:
- Был, да уéхал.

Не повéрили, пошли искáть.

Зашли́ в мою́ кéлью, а стрáжу послали (верхáми немнóго пóсле приехала) искáть по всему лéсу, кéльям. Не нашли́ нигдé.

Начáльство стои́т у меня в кéлье на балконе. Один из них говори́т:
- Как здесь хорошо!
А стоя́т-то они на тех сáмых полови́цах, под кóими нахóдится влады́ка!

- Я говори́л Вам, - сказал другой начáльник, очеви́дно младший, - что нужно бы останови́ть навстрéчу éхавшую пару пéгих лошадей; в экипáже-то сидел весь закýтанный в шýбу человек, а Вы не захотéли. Безуслóвно это был раскóльничий архиерéй.
А у нас, впрямь, были пéгие лошади. Как оказалось впослéдствии, это éхала из бáни знакомая наша купчи́ха; бáня-то у них в садý стоя́ла, за городом, по дороге к нам. Она, правда, была вся закýтана.

Постоя́ли они, постоя́ли у меня, протокóл составили, облачéнье влады́кино взяли и уéхали.

Уéхать они уéхали, да что делать нам оставалось? Город небольшóй. Слýхи дойдýт, “кудá слéдует”, что влады́ка здесь. Снова приéдут, посéлятся здесь, да уж основáтельно будут разы́скивать. Не миновáть отвечáть: снесýт скит, влады́ку посадят в крéпость, как посадили влады́к Кóнона и Аркáдия.

Открыли поти́хоньку полови́цы; вы́шел влады́ка, спроси́л:
- Что, уéхали?
- Уéхали, - отвечаем.
Ничегó не сказал, произнёс только: «Госпóдь им прости́т; не вéдят, что творя́т», - и умóлк.

Посоветовали влады́ке на время уéхать отсю́да. Он согласи́лся.

Легко сказать «уéхать», но куда уéхать и как вы́ехать?
Стали придумывать: за Вóлгой была у нас земéлька, небольшой хуторóк; мéльница стояла там. Молóли мукý для оби́тели; хлéбца понемногу засевáли. Вот на время и пореши́ли побы́ть там влады́ке.

*

Был август месяц. Яблоки у нас поспéли.

Прикáзчик случился здесь: за яблоками приéхал. Муж вельми́ крéпкий в стáрой вере, начи́танный, ýмный. Рáно ýтром, на другой день, прикáзчик запрёг сам в рыдвáн лошадь, рабóтника зачем-то услáл в сад, наложи́л солóмы, попросил влады́ку лечь в рыдвáн, обложи́л его всего яблоками, накрыл пóлогом, увязáл рыдвáн. Дело было на скóтном дворé. Никого, кроме меня и прикáзчика, на дворé нé было.

Послали за рабóтником. Прикáзчик сказал емý, чтобы он уéхал на хуторá, а слéдом он верхóм за ним поéдет. Сел рабóтник на передóк. Служи́л он на хýторе, был “церкóвный”. Отъéхав немнóго, закурил “цыгáрку” и поéхал поти́хоньку, напевая песни, сам не знáя, что везёт.

Прикáзчик-то оседлáл лошадь, но поéхал совсéм другой дорóгой, в город. Лошадь-то в гóроде у знакомого кузнецá оставил, чтобы он емý подковáл её. А сам бои́тся за влады́ку: не случилось бы чего на парóме, или рабóтник сам полезет за яблоками, или другóе что.
Пошёл он поскорéе к парóму. А уж там всё устáвили. Осталось только отчáливать. Пры́гнул па парóм, видит, лошадь и рыдвáн стоя́т в порядке, рабóтник держит лошадь.

Переéхали благополýчно. Когда вы́ехали на берег, прикáзчик и говорит рабóтнику:
- Ступáй обрáтно в город, возьмёшь лошадь у кузнецá, он поди́ подковáл её, да проéдешь верхóм в монасты́рь: ключи́ от мéльницы позабы́л у мáтушки Фелицáты; завтра нужно помолóть хлéба; я доéду до хýтора оди́н, а возьмёшь ключи́ и вернёшься верхóм.
А рабóтника-то нужно было угнáть, чтобы влады́ку ослобони́ть.

Ушёл рабóтник-то опя́ть на парóм, а прикáзчик отъéхал в стóрону, от дороги подáльше: в степи никого нé было; развязал верёвку, снял пóлог, говори́т:
- Вставайте, влады́ко свя́тый. Дýшно лóже Вам было.
- Ничегó, - сказал святи́тель, - доехали, слáва Бóгу.
- Нет ещё, - отвечает прикáзчик, - немнóго остáлось; доéдем.
Сели ря́дышком, святи́тель в мирскóй одежде, и поехали на хýтор.

Переночевáл влады́ка, знакомым стáрым назвáлся прикáзчику. Пожил на участке мáлое время, пришлось и отсю́да уéхать. Много éздит в г. Хвалы́нск нарóду; заезжáют на хýтор; уря́дник бывает. Тóлки дойдут до при́става; будут спрашивать: что за человек?
Приготовили ему местéчко подальше, вёрст за 30 от гóрода, в селé Берёзове. Там, в садý у одного благочести́вого христианина и прожил он с пол-гóда, а оттýда опя́ть перебрался, как поти́ше стало, на Черемшáн.

Тем врéменем, “власть” снова приезжала, óбыск произвели́ настоя́щий.
- У вас, - говори́т, - ваш архиерéй здесь в подпóлье скрывается. Есть у вас и цéрковь под землёй; там он живёт и там мóлится.
-Нет, - говори́м, - у нас никакой цéркви под землёй, и никакого подпóлья нет. Есть, - я говорю́, - подвáл, складываем мы там вся́кую рýхлядь, да теперь там ничегó нет, одна только паути́на.

Нýжно сказать, подвáл этот был устрóен осóбым óбразом: дверéй-то у негó нé было, а устрóен был лю́ком - две плиты́ подымáлись, а под пли́тами шла лéстница ýзенькая такая, спуск был, как в колóдезь.

- Где, - спрашивают, - у вас подвáл?
- Пойдёмте, покажý.
Показала им. Подня́ли пли́ты. Не успели подня́ть, - как они все тудá, в подземéлье, брóсятся! Остался наверхý оди́н князь (позабы́ла фамилию), при́сланный из Петербýрга.
Прошлó немнóго врéмени, вылезают оттýда оди́н за други́м, все чёрные - в паути́не. Князь встречает их и смеётся:
- Что, всю собрали паути́ну? - спрашивает их. - Ведь правду говори́ла Фёкла Евдоки́мовна, что там ничегó нет.
- Да, - говоря́т, - ничегó нет.

Так и уéхали ни с чéм. За то, что облачéнье у меня нашли́, ничегó нé было.

*

Пóсле, как поути́хло, попечи́тели ходи́ли к испрáвнику задóбрить.
И самá éздила с визи́том к испрáвничихе.

С пустыми рукáми-то не поéдешь. Попечи́тель-то оди́н подружи́лся с испрáвником, и говорит раз как-то ему (дело к зимé шло):
- Холодно станóвится, Ваше благорóдие!
- Холодно, - отвечает.
- Одеваться прихóдится потеплéе.
- Да, - говори́т.
- В шýбу?
- В шýбу.
Принесли́ ему мехóв, матéрий. Выбирáл, что ему понравилось; сшил и стал носи́ть. Портнóму уж не знáй, кто плати́л. Полиция-то стала полáсковее смотрéть. Влады́ка-то снова переéхал в оби́тель.

- А Вы́-то, мáтушка, не сидéли в острóге? - спроси́л я свою́ крёстную.
- Как не сидéть! - сидéла; только по други́м делам. Вот передохнý мáлость - расскажý и об э́том…

Крéстник.

* * * * * * *

Примечания:
1 Греческий митрополи́т Амбрóсий (Паппа-Георгополи; 1791-1863 гг.) присоедини́лся к Старообря́дческой Цéркви в 1846 годý в с. Бéлая Крини́ца (Черновицкая область Украины, прéжде - территория Áвстро-Венгéрской империи) и возглáвил её священноначáлие, возобнови́в святи́тельские хиротóнии после 180-лéтнего вы́нужденного гонéниями перерыва. (Ред.)
2 Софрóний, епи́скоп Симби́рский (Жиров; ум. в 1879 г.), рукополóжен в 1849 г. и врéменно возглавля́л Старообря́дческую Цéрковь в России, но пóзже за канони́ческие нарушéния был отстранён от управлéния Цéрковью и лишён сáна собóром епи́скопов. (Ред.)
3 Афанасий (Кулибин, или Телицын; 1803-1865 гг.), старообря́дческий подви́жник, бывший казначéй Верхне-Преображéнского монастыря́ на Ирги́зе, позже - епи́скоп Саратовский, рукополóжен в святи́тельский сан в 1855 г., возглавля́л старообря́дческое духовéнство всего Среднего и Нижнего Повóлжья, от Самары до Астрахани, жил и похорóнен на Нижнем Черемшáне. (Ред.)

 

 



ПОИСК В ИНТЕРНЕТ
 
 

 
  ©  2004 –  Сайт «Чёрный монах»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2010 –  «Вифлеемъ - Дом Хлеба»
Ссылка при цитировании обязательна
©  2004 –  Дмитрий Чапуровский
Ссылка при цитировании обязательна
  Flag Counter   Рейтинг@Mail.ru Рассылка сайта 'Чёрный монах' Студия ARST Project